Версия для слабовидящих+7 (4862) 76-16-39

Между сном и явью. Андреев и Пустота

27 октября 2019

Во второй день работы VIII Международного театрального фестиваля «Русская классика» зрителям был представлен спектакль «Поэма о театре»  по пьесе Леонида Андреева «Реквием»  Орловского муниципального драматического театра «Русский стиль» им. М.М.Бахтина. 

   Режиссер-постановщик – Валерий Симоненко.

Как известно, «Реквием» - одноактная пьеса, относящаяся к зрелому периоду творчества Андреева. Литературоведы по-разному определяют жанр произведения, относя его, то к условно-символическим драмам, то к эстетике постмодернизма, но большинство характеризует его как драму «панпсихе».

(Писатель сам ввел в литературу термин «панпсихизм». Согласно философии панпсихизма (от греческого pan - все и psyche - душа), все вещи одушевлены, обладают жизнью и психикой; это касается и мира в целом).

Пьеса подводит итог размышлениям Андреева о судьбе современного театра, мира и человека в нем. Раздумья писателя полны горечи при мысли о человеческой обреченности, о скорбном одиночестве индивидуальности. Есть тут и традиционный для драматургии Андреева конфликт человека и Судьбы, Рока - враждебных ему сил мироздания. «Страх мыслящего живого перед непостижимой загадкой бытия» - так в 1916 году театральный обозреватель Петроградского журнала «Весь мир» писал о «Реквиеме».

В пьесе размыта граница между сном и явью, поэтому символическое начало в художественной структуре произведения - определяющее. Композиционно пьеса предстает театром в театре, пребывающем в некой непознаваемой пустоте. (Ну, ни дать ни взять: почти что наш Пелевин, «Чапаев и пустота»)

В лишь отчасти реальном пространстве действуют автоинтертекстуальные персонажи. В спектакле это: Режиссер (Валерий Симоненко), Художник (Александр Липов), Директор театра (Евгений Безрукавый).

В пьесе философские обобщения всепроникающие и апокалиптичны по настроению: это мрачные размышления о смысле жизни, о самопознании, об опустошении души, о гибели театра. Спектакль же по эмоциональному строю легче для восприятия, в нем есть оптимистические нотки. Его аллегорический строй проще. Он не концептуален, в нем нет постмодернистской игры, но есть ностальгия, порой нисходящая до сентиментальности.

В названии спектакля – «Поэма о театре» заявлен его жанр – поэма - то есть сплетение разных мотивов в единый контекст. В аллегорической форме зрителю представлены размышления о природе театра и мистике актерской судьбы.

Кроме того, пластически и музыкально в спектакле воплощается метафора жизни, как театра, где каждый играет некую предписанную ему свыше роль. Финальный беспомощный призыв о милосердии обращается, как в пьесе, так и в спектакле, к главному Режиссеру всего сущего.

Замечу, что, возможно, хореографические и музыкальные композиции могли бы быть более сдержаны по продолжительности. Ведь, в данном случае, на сцене не профессиональные вокалисты, и их вокальные данные не позволяют им воплотить музыкальный материал на самом высоком художественном уровне. Таким образом, в символистскую пьесу Серебряного века проникает не дух современности, а, скорее, эстрадный душок, уводящий зрителя от понимания сути происходящего в спектакле.

Пластические номера, пожалуй, тоже не добавляют спектаклю глубины. Танец должен бы стать метафорой чувственности, опасной обольстительной телесности. Пускай даже вульгарности – ведь страсть всегда отчасти вульгарна. Но в спектакле мы видим плоско решенный, примитивный хореографический этюд, исполнение которого далеко от совершенства.

Скажем, в театре Виктюка, где в спектакли также включаются развернутые пластические композиции, хореографической, спортивной подготовке актеров, их внешнему виду уделяется огромное внимание. Не говоря уже о собственно хореографии, об утонченной линеарности пластики, фантазийности, непредсказуемости решений.

А можно было уйти и в совершенно иную эстетику - в танец модерн, в перфоманс, где неважна внешность и координация, но это еще глубже погрузило бы зрителя в особый эмоциональный подсознательный мир            пьесы Андреева, полузакрытый для обыденного взора.

Однако, несмотря на отдельные спорные детали, спектакль театра «Русский стиль» получился ярким и запоминающимся, а своеобразная драматургия Леонида Андреева высветила новую грань в культурологическом явлении, именуемом нами «русской классикой».  

Инга Радова